October 23rd, 2011

"Милиция деградировала на моих глазах"

Участковый с 18-летним стажем — о том, как и почему МВД сгнило изнутри
Филипп Чапковский, Екатерина Нагибина
(взято на nnm.ru, http://nnm.ru/blogs/lisrnd/miliciya-degradirovala-na-moih-glazah/#cut )

Коррумпированные, жестокие, продажные, неэффективные милиционеры — в идеале именно они должны были покинуть систему МВД в ходе тотальной переаттестации. Именно ее эффективность виделась главным условием успеха всей реформы МВД. Потому что бессмысленно менять структуру, функции, полномочия, принимать новые законы, если их будут исполнять старые люди. Но чуда не произошло. Много где процесс чистки пошел не по принципу «хороший — плохой» полицейский, а по принципу «преданный — самостоятельный», «угодный — неугодный». Это подтверждает пример воронежского участкового Романа Хабарова. Уволившись из полиции, он откровенно рассказал «РР» о том, как сегодня функционирует правоохранительная система и почему нынешняя реформа недостаточно радикальна.

Мы познакомились с Романом на конференции в Москве. Тогда я поймал себя на мысли, что это не может быть взаправду — настоящий мент сидит напротив меня и рассказывает о проблемах демократии в России. «Наверное, — подумал я, — это какая-то белая ворона, случайно залетевшая в монолитные ряды наших правоохранительных органов». Однако это не так.
Роман попал в милицию в 1993 году — не сумел с первого раза поступить на юрфак и решил получать юридическое образование в школе милиции. С тех пор он 18 лет рыл носом грязь воронежских дворов: сначала следователем, затем более 14 лет участковым — разнимал семейные драки, закрывал наркопритоны, охотился за грабителями, разбойниками и убийцами. То есть делал обычную каждодневную милицейскую работу. В 2007 году, ведомый исключительно любопытством, он стал участвовать в мероприятиях воронежской Школы публичной политики — одного из последних осколков фонда «Открытая Россия» Ходорковского. Съездил на несколько конференций в Москву.
Как рассказывал сам Роман, тот факт, что милиционер интересуется демократией, настолько изумлял всех, что ему выделяли гранты на зарубежные поездки почти автоматически. Так Совет Европы пригласил его в Страсбург, а затем он съездил в Вашингтон и Сент-Луис, где ему устроили визит в местное управление полиции. «Я много раз приглашал поучаствовать моих коллег, но они только отмахивались, — рассказывает Роман. — Уж не знаю, природная лень это или страх, как бы чего не вышло».
И, как оказалось, они были правы.

Collapse )

ВСЕОБЩАЯ СТАЧКА?

Оригинал взят у shraibman в ВСЕОБЩАЯ СТАЧКА?


Члены сталинского профсоюза, защищающие греческий парламент, во время принятия оным неолиберальных реформ.






Идея всеобщей стачки являлась некогда ядром революционного синдикализма. Считалось, что всеобщая стачка - наилучший способ покончить с капитализмом. И вот в наши дни в Греции одна всеобщая стачка следует за другой. В Испании, Франции, Италии такое случается раз в несколько лет или чаще. Причем, цель этих всеобщих стачек куда более скромная, чем в ревсиндикализме. Профсоюзы не пытаются покончить с капитализмом. В отличие от стачек на отдельных предприятиях, они пытаются нанести удар по политике правительства и бизнеса в целом, остановить неолиберальные реформы.

Но неолиберальная политика приватизаций, сокращения социальных программ и урезания расходов на медицину и образование продолжается, безработица растет, временная занятость набирает обороты, условия труда ухудшаются. Почему же такое мощное оружие, как всеобщая стачка, не работает?

Стачки, о которых идет речь, длятся максимум несколько дней, чаще всего, они однодневные. Это все равно, как праздники, когда многие предприятия не работают. Тяжело, конечно, но поскольку заранее известно, когда это произойдет, бизнесмены и покупатели приспосабливаются к обстоятельствам. Ну два будет таких дня в году, ну пусть даже 10. Но в году 365 дней. Пережить можно. К тому же всеобщими стачки являются только номинально: на самом деле многие фабрики и транспортные организации работают.

При таком раскладе бизнес и государство не уступят. Ведь ничего страшного не происходит. Нужно работягам погудеть, выпустить пар недовольства, так уж люди устроены, ничего не поделаешь. Погудят-погудят и успокоятся.

Для того, чтобы всеобщая стачка действительно была всеобщей, она во-первых должна охватить все или почти все компании реального сектора, а во-вторых, стать бессрочной. То есть вот как: если некий завод продолжает работать, туда приходят бригады с других заводов и все останавливают (так часто поступали рабочие в России, в начале 20го века). А если бизнес и государство не уступают, то стачка не имеет конца.

Легко сказать, да трудно сделать. Потому что, всеобщая стачка подразумевает во-первых готовность к насилию по отношению к работающим предприятиям, и во-вторых, политику, которые позволит работникам продержаться очень долго. Однако...

Бастует страна неделю, остановился транспорт, нет света, нет производства и подвоза продуктов питания, полки магазинов пустеют. Что дальше? Вариантов немного. Работникам срочно потребуется взять под контроль склады с продовольствием и различными товарами, распределять вещи между своими коллективами и семьями. Причем делать это придется в масштабах страны.

А если не поможет? Если и тогда бизнес и государство не уступят? А они ох как не уступят, ведь они же не дураки, они же знают: уступят по-крупному один раз, и работники начнут на них давить дальше, войдут, что называется, во вкус.

Значит придется работникам снова запустить заводы, транспорт, электричество - но так, чтобы бизнес не мог получать прибыли. То есть, оккупировать предприятия и организовать там производство для собственных нужд. Перезапустить экономику на иных принципах. Тогда встанет вопрос - если можно управлять экономикой самим, за каким чертом вообще что-либо просить у менеджмента и чиновников государства? Мы же и без них можем обойтись, да?

Очевидно, что каждый из этих шагов вызовет немедленные репрессии со стороны государства, связанного с олигархией. Насильственное прекращение работы на предприятиях есть вторжение на территорию, где расположена чужая собственность. Захват складов с продовольствием есть покушение на частную собственность. Все это - серьезные преступления. Так что, задолго до перезапуска хозяйственной системы, государство, дабы их предотвратить, задействует силовые структуры. Правда, им можно противопоставить милиции, ополчение... а заодно послать агитаторов в казармы, чтобы убедить солдат не стрелять в народ и делиться с ним оружием, как это было в Иране в 1979 г.

Разумеется профчиновники на такое не пойдут никогда. Как отмечал еще немецкий революционер первой половины 20го столетия, Отто Рюле, профчиновники, управляющие союзами работников, получают высокую зарплату, наслаждаются своей властью и положением при капитализме. Они не заинтересованы в том, чтобы менять общество. Настоящей всеобщей стачки они боятся как огня. А то, что они выдают за всеобщу стачку - фейк. Это операция по выпусканию пара и по надуванию собственных щек, с тем, чтобы работники не разочаровались в профсоюзах окончательно.

Всеобщая стачка может быть организована только в том случае, если трудовые коллективы выйдут из-под контроля профсоюзов, выберут органы координации - советы (полностью подотчетные регулярным собраниям), и создадут общенациональное объединение советов. Всеобщая бессрочная стачка - это социальная революция, революция советов, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Либо так, либо никак.

Никто не обязан поступать радикально. Можно продолжать однодневные стачки. Другое дело, что это не остановит неолиберальную политику. Иной алгоритм - алгоритм революции. Ничего другого просто нет в природе.