Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Операция. Сцена 3

НАЧАЛО

Всё происходящее является фантазией автора. Все события пьесы и действующие лица вымышлены, любые совпадения - случайны.

Саундтрек: Girl from Ipanema

Кабинет. Папа сидит за столом. Входит Армянин.
Папа. Присаживайся. Композитор согласился. Надеюсь, уже завтра у нас будут новости. Но нужно смотреть дальше!
Армянин. Многоходовочка?
Папа. А как же! Нужно обязательно сделать так, чтобы на нас никто не подумал.
Армянин. Всё равно подумают.
Папа. Это понятно. Но нужно максимально отработать на этом направлении. А то твою Калинку опять съедят.
Армянин. Мне кажется, у Вас уже есть замысел.
Папа. Конечно, есть! Что нужно сделать, чтобы на тебя никто не подумал?
Армянин. Замести следы?
Папа. Мелко, мелко мыслишь. Хотя, в целом верно. Только следы должен заметать кто-то другой!
Армянин. Вы имеете ввиду, перевести стрелки?
Папа. Не просто перевести – а найти убедительные доказательства! И предъявить их миру. Для начала – мотив.
Армянин. Ну, это как раз просто. Опорочить Россию.
Папа. Это уже отработали. К тому же, как похищение груза может опорочить нашу страну? Нееет, тут надо тоньше.
Армянин. А может быть, Повар не такой уж дурак?
Папа. В смысле?
Армянин. Ну, в смысле – может быть, груз никто не похитит, а его уничтожат? С прямой целью – уничтожить улики!
Папа. Хорошо. Но опять больше всего от этого выигрываем мы!
Армянин. Если только сам это груз не указывает на кого-то другого. Допустим, можно установить происхождение груза – этим занимается следствие на месте. Можно выйти на владельца – если повезёт, конечно. Владельцу крайне невыгодно, что не дошёл до точки назначения. Но ещё хуже для него, что груз обнаружен, а, значит – нарушен канал поставки. Тут речь не о миллиарде – а о десятках, сотнях миллиардов. И он посылает людей, чтобы груз уничтожить. А вместе с ним – и какую-либо информацию.
Папа. Вот за что я тебя ценю – так это за то, что ты грамотно излагаешь мои мысли. И кто же, по-вашему, господин министр, заинтересован в уничтожении груза? Наши заклятые друзья-американцы?
Армянин. Нет. С ними не прокатит. Слишком всё банально. Нужен кто-то другой. Может быть, китайцы? Уж больно они в Африку влезли. Неплохой шанс дать им по рукам.
Папа. Думай, что говоришь. Они сами могут так дать – мало не покажется. С китайцами мы дружим, забыл? А друзей подставлять нехорошо. Ещё варианты?
Армянин. Есть одна идея. Бразилия. Она вполне может быть страной происхождения груза. Не исключено, что так оно и есть. И язык у них с Кабо-Верде один – португальский.
Папа. У них же там новый президент? Какой-то русофоб, по-моему. И американская марионетка.
Армянин. Так и есть. И фашист, к тому же.
Папа. Ну, а с фашистами у нас, у русских людей, разговор короткий. Получай, фашист, гранату.

СЦЕНА 4

Андрей Шигин. Наши не придут

*
А наши не придут... Такое время ныне –
Не тот сегодня год, война совсем не та.
Никто не слышит глас, взывающий в пустыне.
Да и пустыни нет - сплошная пустота.

И в этой пустоте дорога будет долгой –
Закончились давно короткие пути.
Не вспыхнет Сталинград, и есть земля за Волгой...
Но наши не придут. Откуда им прийти?

Не выведет никто "За Родину!" на бомбах,
Никто не прохрипит: "Даёшь стране угля!"
Гуляют сквозняки в одесских катакомбах,
Зашторен мавзолей под стенами Кремля.

Не встанет политрук, не ткнёт наганом в небо,
Труба не позовёт на подвиг и на труд.
Коль отдали себя комфорту на потребу,
Пора уже понять, что наши не придут!

Так выпьем за дедов по чарке русской водки
И снова в интернет – оттачивать умы,
Развешивать флажки, терзать друг другу глотки.
А наши не придут…  Все наши – это мы.

ОТСЮДА

«Мой президент, пожалуйте в подвал».

Оригинал взят у zlobnig_v_2 в «Мой президент, пожалуйте в подвал».
Я понимаю, государь, вы так устали
Жить в окружении восставшего хамья
И цесаревича мутит от каши с салом
Страдает августейшая семья.
Чтоб мерзкий вид беснующейся черни
Ваш взор вовек уже не осквернял,
Воспользуйтесь, молю вас, средством верным:
Мой государь, пожалуйте в подвал.

Collapse )

Поэтическая дуэль красного и либерала

Оригинал взят у maysuryan в Поэтическая дуэль красного и либерала

Бывший российский, а ныне американский русскоязычный поэт Юрий Нестеренко

Вначале — известные стихи либерального автора Юрия Нестеренко "Это я расстрелял Че Гевару". Написаны в мае 2009 года и лично мне давно известны. Неплохие стихи, надо признать — искренние, откровенные, с чувством. Левым и красным очень полезно их иногда перечитывать, когда они хотят дружить с либералами и воображают тех своими союзниками.

Это я расстрелял Че Гевару,
Это я штурмовал "Ла Монеду",
Я читал приговор комиссару
И подкладывал бомбу комбеду.
Это мой самолёт на рассвете
Прикрывал наступление Франко,
И по окнам в Верховном Совете
Это я в октябре бил из танка.

Collapse )

Дмитрий Фламин. Стихи

ПеРиФерия

Табачный кумар -
привокзальная ночь
как Провидица Пифия,
возлебуфетный пар.
Дурманом оракула дышит периферия.
Аббревиатура РФ триколором выцвела.
Клекот колес,
всё идет под откос...
Мысленно
Одно слово -
лет 30 уныния,
тянут волыну тут...
Жеваной злобы
страна воробьиная
Цокота, топота,
Страна заунывно-поминная.
Страна пота и причитания.
Удел проигравших - дыра мироздания
Однако ж теплит
сквозь мрак могилищ,
Что-то мямлит
С голодухи пухет, но крепнет
Нашей эпохи периферийный выкидыш.

На развалинах периферии
Новые сталкеры
ищут свою эйфорию -
Люди истлевшей закалки.
Какие-то здания, бетонные стены, балки -
Невнятный посыл...
Полустанки жуют меремирие.
Погода будто с похмелья простыл
Сырость пространств
Воображает себя не иначе как ширью!
Опять на периферии,
Опять на периферии
рыбьи ошметки
да бабьи хвори...
Каким-то током
полусгнившей проводки,
несмазанной водки,
Странным шепотом
дезозрелые зори.
Поезд идет,
тамбур дымится
Земля-волчица
Яростно ждет помет
Этот периферийный отпрыск должен родиться.

Так безо всяких оглядок,
В душной вагонной нише,
Будто с избитым клише
пространственных капищ
Вкус мертвечины сладок, но гадок...
Едко гниет смердяще!
Воет бессильно
Эпоха проигравших падших,
Да только наверное мысленно.
Земля все примет,
Земля все стерпит...
И когда уже сил нет вынести,
Вынести, блядь, вот этот!
Могуче-кипучий, жгучий
С Воблой вяленый
Смрад круговерти -
Периферию вырвет напалмом,
Гневом такой истомы,
Что выстоит в этом огне,
Огне большого большого погрома,
Выстоит то простое -
Какое ты знал,
но струсил вглядеться!
Хотя в душе понимал
Что от него
ни забыться
ни деться
ни выпить-согреться
Ни откупиться дешевой коммерцией...

Хорошая новость, брат,
Среди родовых мучений
Грядет эпоха
Эпоха простых ребят -
Солдат без всяких прощений
И уж тем боле прошений.
Дыра радиации
Разрушает среды
Облученная гладь собирается
А это значит среди первозданного бреда
Периферия идет по верному следу
Четко шагает по верному следу
ловко сжимая пальцы.
Она извергнет своих малышей!
Она приласкает своих малышей.
Как мать вскормит, укроет,
Их души растерзанно вскроет.
Вспомнят средь будущих вшей,
Они ее обязательно вспомнят!
Среди окопов, гражданских войн,
Блиндажей и траншей -
Вспомнят, что они особенны!
Они воздадут своей породившей.
Они особенные малыши.
Ведь в мир приведет их дыра из будущего.
Дыра сверкающего будущего!
Время бежит слишком ускоренно,
Гремят рельсы:
И ты видишь как просто устроены,
В этой трагической пьесе
Схватки рожденья беспощадного будущего.
Именно так Периферия толкает грядущее.
В муках толкает грядущее...

Collapse )

А твое дело исправно ходить на выборы и ждать!

Дмитрий Быков. Стихи

по наводке dolboeb

На горизонте розовый и серый
Недвижный лайнер, смутный, как рассвет.
Я на него гляжу с тоской и верой,
А может быть, его там вовсе нет.
Таким я вижу розовый и серый,
Морской, рассветный цвет небытия,
В котором все измерят верной мерой —
По крайней мере в это верю я.
В конце времен — неблизком или близком,
На горизонте дымно-заревом,
Пусть василиск возляжет с василиском,
Но агнец перестанет спать со львом.
Не то что кара — кара портит нравы,
Не ад с котлами — это скучный бред,
Но просто мы поймем, что были правы.
А если нет —

Что ж, если нет, то снова быть неправым,
Гордиться не победой, а виной
Сочту финалом менее слащавым
И более логичным, чем иной.
Не выправит горбатого могила,
Не ототрет родимое пятно.
Со мною только так всегда и было
И быть должно.

В эпоху византийца Юлиана,
Отступничества долгие года,
Так просто быть в составе миллиона,
Решившего, что это навсегда!
Пока ликуют псы и скоморохи,
Как знать, что отречение Петра —
Не суть эпохи, а петля эпохи,
И, может быть, последняя петля?
Последнее свидетельство — отступник,
Уловка мирового скорняка.
Так птицы возвращаются на сутки,
Чтоб улететь уже наверняка,
И эти все сегодняшние лажи —
Не сделавшийся явным ход планет,
Не глас народа, не секунда даже.
Но если нет —

Я все равно сказал бы, умирая,
Что лучше так, что это правый суд,
Что ни к чему искать земного рая —
Что значит рай, по крайней мере тут?
Смешно мечтать при гибнущем режиме,
Что лилия взметнется из гнилья.
Сгнием и сгинем. Это заслужили
И вы, и я.

Я знаю мира тайное лекало,
И вся его заржавленная жесть,
Вся плоть его мне чаще намекала
На то, что нет, а не на то, что есть.
Вся радуга павлинья, вся Кампанья,
Вся смертная, цветущая бурда —
Не будет ни суда, ни оправданья.
Но если да —

То эта незаслуженная милость
Как раз и есть основа всех основ,
Которая сквозила или снилась
И плакать заставляла после снов
Над каждою мучительной химерой,
За всем моим бессильем и тоской —
Цвет милосердья, розовый и серый,
Рассвет морской.

Евгений Евтушенко. Когда мужики ряболицые...

Когда мужики ряболицые,
папахи и бескозырки,
шли за тебя,
     революция,
то шли они бескорыстно.
Иные к тебе привязывались
преданно,
   честно,
        выстраданно.
Другие к тебе примазывались —
им это было выгодно.
Они,
изгибаясь,
      прислуживали,
они,
извиваясь,
     льстили
и предавали при случае —
это вполне в их стиле.
Гладеньки,
   бархатисты,
плохого не порицали,
а после —
   шли в бургомистры,
а после —
   шли в полицаи.
Я знаю эту породу.
Я сыт этим знаньем по горло.
Они
в любую погоду —
такие,
как эта погода.
Им,
кто юлит, усердствуя,
и врет на собраньях всласть,
не важно,
  что власть Советская,
а важно им то,
  что власть.
А мне
это очень важно
и потому тревожно.
За это я умер бы
         дважды
и трижды —
  если бы можно!
Пусть у столов они вьются,
стараются —
     кто ловчее.
Нужны тебе,
  революция,
солдаты,
  а не лакеи.
Улыбка лакея приятельская —
он все, что угодно, подаст.
Душа у лакея предательская —
он все, что угодно, продаст.
Солдаты —
  народ нельстивый,
ершистый они народ.
Солдат перед ложью не стихнет,
солдат на других не наврет.
Ершистые и колючие,
сложная ваша участь.
Какие обиды горючие
терпели вы за колючесть!
Вы столько их получали,
столько на вас плели.
Но шли вы куда —
        в полицаи?—
Вы в партизаны шли!
Как те мужики ряболицые,
папахи и бескозырки,—
шли вы
 за революцию,
шли умирать бескорыстно.
За ваше служение истине,
за верность ей в годы бед
считаю
 вас коммунистами —
партийные вы или нет.
В бою вы за правду пали.
Вступаю за вами в бой,
и, беспартийный парень,
я,
революция,
     твой!
Излишне меня обижают —
но это не страшно мне.
Излишне меня обожают —
и это не страшно мне.
Не страшно,
     что плохо любится,
что грустен, как на беду.
Мне страшно,
      что революцию
хоть в чем-нибудь подведу.
Мне еще много помучиться,
но буду прям до конца,
и из меня не получится
вкрадчивого льстеца.
И пусть не в пример неискренним,
рассчитанным чьим-то словам:
«Считайте меня коммунистом!» —
вся жизнь моя скажет вам.

                                   1967

по наводке iskra0000